Неточные совпадения
Коляска
остановилась перед деревянным же одноэтажным
домом темно-серого цвета, с белыми барельефчиками над окнами, с высокою деревянною решеткою
перед самыми окнами и узеньким палисадником, за решеткою которого находившиеся тоненькие деревца побелели от никогда не сходившей с них городской пыли.
Я вспомнил луг
перед домом, высокие липы сада, чистый пруд, над которым вьются ласточки, синее небо, на котором
остановились белые прозрачные тучи, пахучие копны свежего сена, и еще много спокойных радужных воспоминаний носилось в моем расстроенном воображении.
Четверть часа спустя оба экипажа
остановились перед крыльцом нового деревянного
дома, выкрашенного серою краской и покрытого железною красною крышей. Это и было Марьино, Новая слободка тож, или, по крестьянскому наименованью, Бобылий Хутор.
Мы начали торговаться тут же на улице, как вдруг из-за угла с громом вылетела мастерски подобранная ямская тройка и лихо
остановилась перед воротами Ситникова
дома.
Дрожки
остановились перед трехэтажным
домом, у самого подъезда, и гусар вбежал на крыльцо.
Зеленый только было запел: «Не бил барабан…», пока мы взбирались на холм, но не успел кончить первой строфы, как мы вдруг
остановились, лишь только въехали на вершину, и очутились
перед широким крыльцом большого одноэтажного
дома,
перед которым уже стоял кабриолет Ферстфельда.
Проходя мимо часовни, она на минуту
остановилась перед ней. Там было темно. Она, с медленным, затаенным вздохом, пошла дальше, к саду, и шла все тише и тише. Дойдя до старого
дома, она
остановилась и знаком головы подозвала к себе Райского.
— Отчего вы такой? — повторил он в раздумье,
останавливаясь перед Марком, — я думаю, вот отчего: от природы вы были пылкий, живой мальчик.
Дома мать, няньки избаловали вас.
Если же вдруг
останавливалась над городом и Малиновкой (так звали деревушку Райского) черная туча и разрешалась продолжительной, почти тропической грозой — все робело, смущалось, весь
дом принимал, как будто
перед нашествием неприятеля, оборонительное положение. Татьяна Марковна походила на капитана корабля во время шторма.
Зарядившись в пивных, студенчество толпами спускается по бульварам вниз на Трубную площадь, с песнями, но уже «Gaudeamus» заменен «Дубинушкой». К ним присоединилось уже несколько белоподкладочников, которые, не желая отставать от товарищей, сбросили свой щегольской наряд
дома и в стареньких пальтишках вышагивают по бульварам.
Перед «Московскими ведомостями» все
останавливаются и орут...
Проехали мы Цепной мост, Летний сад и завернули в бывший
дом Кочубея; там во флигеле помещалась светская инквизиция, учрежденная Николаем; не всегда люди, входившие в задние вороты,
перед которыми мы
остановились, выходили из них, то есть, может, и выходили, но для того, чтоб потеряться в Сибири, погибнуть в Алексеевском равелине.
Когда его повозка
остановилась перед крыльцом гуляевского
дома, больной старик открыл глаза и проговорил: «Это Вася приехал…» Собственно, старик не был даже болен, и по его наружности нельзя было заключить об опасности.
Из приваловского
дома Хина, конечно, не ушла, а как ни в чем не бывало явилась в него на другой же день после своей размолвки с Приваловым. Хозяину ничего не оставалось, как только по возможности избегать этой фурии, чтобы напрасно не подвергать нареканиям и не отдавать в жертву городским сплетням ни в чем не повинные женские имена, а с другой — не восстановлять против себя Зоси. Хиония Алексеевна в случае изгнания, конечно, не
остановилась бы ни
перед чем.
От думы они поехали на Соборную площадь, а потом на главную Московскую улицу. Летом здесь стояла непролазная грязь, как и на главных улицах, не говоря уже о предместьях, как Теребиловка, Дрекольная, Ерзовка и Сибирка. Миновали зеленый кафедральный собор, старый гостиный двор и
остановились у какого-то двухэтажного каменного
дома. Хозяином оказался Голяшкин. Он каждого гостя встречал внизу, подхватывал под руку, поднимал наверх и
передавал с рук на руки жене, испитой болезненной женщине с испуганным лицом.
Полуянов долго не решался сделать окончательный выбор деятельности, пока дело не решилось само собой. Раз он делал моцион
перед обедом, — он приобретал благородные привычки, — и увидел новую вывеску на новом
доме: «Главное управление Запольской железной дороги». Полуянов
остановился, протер глаза, еще раз перечитал вывеску и сказал всего одно слово...
Появление Полуянова произвело в Заполье известную сенсацию. Он нарочно пришел среди бела дня и медленно шагал по Московской улице,
останавливаясь перед новыми
домами. Такая остановка была сделана, между прочим,
перед зданием Зауральского коммерческого банка.
Едут, едут… Приехали в какую-то песчаную немощеную улицу… Своротили. Еще повернули,
остановились перед большим, ярко освещенным
домом.
Был уже седьмой час вечера, когда наша бричка, миновав пыльный город,
остановилась перед крыльцом ахлопинского
дома, но солнце еще стояло довольно высоко.
Дня через два после того к
дому Сергея Андреича Колышкина подъехала извозчичья коляска, запряженная парой добрых коней. В ней сидел высокий молодой человек в новеньком с иголочки пальто и в круглой шелковой шляпе. Если б коляска заехала в деревню Поромову да
остановилась перед избой Трифона Лохматого, не узнать бы ему родного детища.
Так он вошел в
дом, где
остановился генерал — губернатор. Минуты через три он вышел оттуда в сопровождении помощника исправника, который почтительно забегал
перед ним сбоку, держа в руке свою фуражку, и оба пошли к каталажке. Помощник исправника открыл дверь, и директор вошел к ученику. Вслед за тем прибежал гимназический врач в сопровождении Дитяткевича, и другой надзиратель провел заплаканную и испуганную сестру Савицкого…
Но уже показался дом-дворец с огромными ярко сияющими окнами. Фотоген въехал сдержанной рысью в широкие старинные ворота и
остановился у подъезда. В ту минуту, когда Рихтер
передавал ему юнкерскую складчину, он спросил...
С диким наслаждением
останавливается он на той унизительной роли, которую играл столько лет
перед этой женщиной — бывшей камеристкой княжны Шестовой. Медленно анализирует развитие к ней в его сердце чисто животной страсти с момента появления ее в
доме покойной княгини. Ему кажется, что и теперь еще ее пленительный образ волнует ему кровь, мутит его воображение. Таковы результаты неудовлетворенного желания его похотливого сердца.
Перед домом, который занимали Николаевы, подпоручик
остановился, охваченный минутной слабостью и, колебанием. Маленькие окна была закрыты плотными коричневыми занавесками, но за ними чувствовался ровный, яркий свет. В одном месте портьера загнулась, образовав длинную, узкую щель. Ромашов припал головой к стеклу, волнуясь и стараясь дышать как можно тише, точно его могли услышать в комнате.
Впрочем, представим все лучше в образах: в три часа Аггей Никитич сбирается идти продавать свою пару лошадей, и вдруг
перед его
домом остановилась тоже пара, но только внушительнейшая, в сбруе с серебряным набором, запряженная во внушительнейшие сани, в которых сидел откупщик во внушительнейшей бекеше и старавшийся придать своей физиономии внушительнейшее выражение.
Видя, что калитка отперта, Хрущев быстро скрылся в аллею и направился назад к лужайке, расстилавшейся
перед домом; он
остановился под густым деревом и стал выжидать.
Он прибыл туда около шести часов вечера и
остановился в
доме для приезжающих, так называемой «гостинице». С полчаса спустя, пришел грузинский полицеймейстер господин Макариус и
передал доктору желание графа видеть его сейчас же, так как чай уже подан.
Часов в одиннадцать утра
перед этим
домом остановился экипаж Вихровых.
— Вчерашнего числа (она от мужа заимствовала этот несколько деловой способ выражения)… вчерашнего числа к нам в село прибежал ваш крестьянский мальчик — вот этакий крошечка!.. — и становая, при этом, показала своею рукою не более как на аршин от земли, — звать священника на крестины к брату и,
остановившись что-то такое
перед нашим
домом, разговаривает с мальчиками.
Груздев приехал
перед масленицей и
остановился в господском
доме. Петр Елисеич обрадовался ему, как дорогому гостю, потому что мог с ним отвести душу. Он вытащил черновые посланного проекта и торопливо принялся объяснять суть дела, приводя выдержки из посланной рукописи. Груздев слушал его со вниманием заинтересованного человека.
Дома-то он один; видит ли, нет ли
перед собой такого же сиволапа, как и сам, а тут придет в город,
остановится, примерно, хошь у меня или у другого такого же — и чего-чего ему в уши-то тут не нашепчут.
Малюта вышел. Оставшись один, Максим задумался. Все было тихо в
доме; лишь на дворе гроза шумела да время от времени ветер, ворвавшись в окно, качал цепи и кандалы, висевшие на стене, и они, ударяя одна о другую, звенели зловещим железным звоном. Максим подошел к лестнице, которая вела в верхнее жилье, к его матери. Он наклонился и стал прислушиваться. Все молчало в верхнем жилье. Максим тихонько взошел по крутым ступеням и
остановился перед дверью, за которою покоилась мать его.
Вдруг
перед домом остановилась телега.
— Мерзавец! — проговорил ему вслед довольно громко Калинович и вскоре выехал со двора. Развалясь и положа нога на ногу, уселся он в своей маленькой каретке и быстро понесся по Невскому. В Морской экипаж
остановился перед главным входом одного из великолепных
домов.
Вдруг мы пришли в большую улицу; тут
перед одним
домом останавливались кареты и много выходило народу, а в окнах везде был свет, и слышна была музыка.
Они отправились в наемной карете. У Владимирской графиня указала
остановиться пред подъездом одного большого
дома. Хвалынцев повел ее в третий этаж по освещенной лестнице и
остановился перед дверью, с медною доской, на которой было написано: «графиня Цезарина Фердинандовна Маржецкая».
Устинов, под руку со Стрешневой, пробирались по Троицкому переулку.
Перед воротами одного
дома им поневоле пришлось
остановиться, так как огромная толпа стояла тут не двигаясь и глядела на загоравшийся
дом с противоположной стороны переулка.
На рельсах вдали показался какой-то круг и покатился, и стал вырастать, приближаться, железо зазвенело и заговорило под ногами, и скоро
перед платформой пролетел целый поезд… Завизжал,
остановился, открылись затворки — и несколько десятков людей торопливо прошли мимо наших лозищан. Потом они вошли в вагон, заняли пустые места, и поезд сразу опять кинулся со всех ног и полетел так, что только мелькали окна
домов…
В исходе первого часа ночи на 25 ноября
перед домом французского посольства
остановились сани. В них сидели Елизавета Петровна, закутанная в шубу, Воронцов, Лесток, Шварц. Семеро гренадер конвоировали экипаж.
Дядя Марк пришёл через два дня утром, и показалось, как будто в
доме выставили рамы, а все комнаты налились бодрым весенним воздухом. Он сразу же
остановился перед Шакиром, разглядел его серое лицо с коротко подстриженными седыми усами и ровной густой бородкой и вдруг заговорил с ним по-татарски. Шакир как будто даже испугался, изумлённо вскинул вверх брови, открыл рот, точно задохнувшись, и, обнажая обломки чёрных, выкрошившихся зубов, стал смеяться взвизгивающим, радостным смехом.
Перешли в Гороховую, поворотили в Мещанскую, оттуда в Столярную, наконец к Кокушкину мосту и
остановились перед большим
домом.
Сколько здесь было богатых
домов, какие великолепные экипажи неслись мимо, и я наслаждался собственным ничтожеством,
останавливаясь перед окнами богатых магазинов, у ярко освещенных подъездов, в местах, где скоплялась глазеющая праздная публика.
Рассуждая таким образом, очутился он в одной из главных улиц Петербурга,
перед домом старинной архитектуры. Улица была заставлена экипажами, кареты одна за другою катились к освещенному подъезду. Из карет поминутно вытягивались то стройная нога молодой красавицы, то гремучая ботфорта, то полосатый чулок и дипломатический башмак. Шубы и плащи мелькали мимо величавого швейцара. Германн
остановился.
Проехала печальная процессия, и улица вновь приняла свой обычный вид. Тротуары ослизли, на улице — лужи светятся. Однако ж люди ходят взад и вперед — стало быть, нужно. Некоторые даже
перед окном фруктового магазина
останавливаются, постоят-постоят и пойдут дальше. А у иных книжки под мышкой — те как будто робеют. А вот я сижу
дома и не робею. Сижу и только об одном думаю: сегодня за обедом кислые щи подадут…
Вдруг он стал как вкопанный у дверей одного
дома; в глазах его произошло явление неизъяснимое:
перед подъездом
остановилась карета; дверцы отворились; выпрыгнул, согнувшись, господин в мундире и побежал вверх по лестнице.
В назначенный день тройка наша
остановилась перед длинным, соломою крытым, барским
домом. Перекрыт ли
дом соломою по ветхости деревянной крыши, или простоял он век под нею — неизвестно.
Но вот, худо ли, хорошо ли, карета
останавливается перед крыльцом продолговатого двухэтажного
дома, обшитого тесом под тесовою крышей, без всяких архитектурных украшений и затей, представляющего желтоватый брус, вроде двух кирпичей, положенных друг на друга. Это и есть село Пальчиково тетушки Любови Неофитовны Шеншиной.
На одной из значительных улиц,
перед довольно большим каменным
домом, граф велел экипажу
остановиться: тут жил попечитель той больницы, в которую он вознамерился поместить дочь.
На Таганке,
перед большим
домом, украшенным всевозможными выпуклостями, Бегушев
остановился.
— Знамя! — и бросилась бежать во внутренность
дома. Явившись в цветнике, она
остановилась перед собеседниками, как преступница. Отец сурово посмотрел на нее; убийственный взор его говорил: ты не швейцарка! Видно было, что Роза собиралась плакать; но черноволосый мужчина быстро и крепко схватил ее за руку и увлек за собою. У тына, к стороне рощи, была калитка. Могучею рукою распахнул он калитку и, втолкнув в нее девушку, сказал ей...
Вот сани его
остановились перед одним
домом; он вышел и взялся за ручку двери, но прежде чем он отворил ее, минувшее как сон проскользнуло в его воображении, и различные чувства внезапно, шумно пробудились в душе его.